Наместник монастыря в ЛНР создает уникальные скрипки как у Страдивари

Скрипичным делом настоятель заинтересовался еще в детстве, когда в миру был Денисом Кузнецовым. Получил музыкальное образование по классу скрипки, в 10 лет нарисовал первый чертеж скрипки. 

В монастыре он создал мастерскую струнных инструментов. С отцом Варфоломеем работают еще два мастера, служители этого же монастыря. 

Мужской монастырь, расположенный на освобожденной территории ЛНР, пережил много драматичных эпизодов: в 2014 году сюда регулярно наведывались с обысками бойцы украинских нацбатальонов «Азов» и «Айдар». 

Соседние поселки обстреливались со всех сторон авиацией и танками, а монахи ютились в подвале без воды и тепла. Но святыня выстояла – снаряды как будто обошли ее стороной. 

Насельники выжили — продолжили отчаянно молиться за здравие российских солдат и мастерить уникальные скрипки стоимостью более 500 тысяч рублей. 

«У нас здесь побывали почти все печально известные украинские нацбатальоны – и "Азов"*, и "Айдар"*, кого только не было… Кого-то к нам даже хотели заселить, но, слава Богу, мы не успели достроить новое здание – иначе точно заселили бы», — вспоминает наместник обители. А потом философски добавляет: «Что мы могли бы тогда сделать? Ничего ведь не скажешь — кто с оружием, тот и прав».

В монастыре часто проходили обыски. 

«Что они искали, сказать сложно, нам ничего не объясняли. Один раз хотели забрать старый советский уазик, но так вышло, что как раз в тот момент мы его ремонтировали — дверь была откручена. Сейчас уже со смехом вспоминаем, как украинский военнослужащий подошел и дернул именно эту дверь. После того, как она упала ему на ногу, с машиной решил не связываться», — рассказывает он.

Когда стало совсем опасно, монахи схватили самое ценное и спрятались в подвале под большим храмом. Особенно тяжело пришлось зимой: отапливаемая площадь приличная, а дрова и уголь купить невозможно. Однако в самом финале боевых действий, когда все вокруг еще гремело и полыхало, не было ни тепла, ни света, монахи вышли из подвала и засели в скрипичной мастерской при монастыре.

«Так получилось, что многие монастырские инструменты были сделаны под оглушительную канонаду. Подвешенные готовые скрипки прыгали до потолка. Внизу – танки, вверху – самолеты, а работа и молитвы помогали нам от всего этого отвлечься», — рассказывает отец Варфоломей.

Как говорят местные, это чудо, но в скрипичную мастерскую национальные батальоны так и не зашли, прошлись только по тем местам, где живут монахи. Однажды увидели в коридоре покоев огромный портрет Патриарха Кирилла, остолбенели и быстро ушли.

Архимандрит Варфоломей (Кузнецов) изначально занимался скрипками для себя – в юности учился играть на скрипке, потом вник в тонкости создания инструмента, но затем ушел с головой в религию и организовал небольшую скрипичную мастерскую при монастыре.

Однако в 2014 году, когда большинство храмов в ЛНР было закрыто, именно эта мастерская сыграла ключевую роль в жизни монахов: 

«Война дала время на то, чтобы мастерить скрипки, что финансово очень помогло содержать монастырь, ведь других возможностей обеспечивать внешнюю жизнь обители просто не существовало».

«Инструмент надо вырастить: постоянно следить, чтобы он правильно высох, чтобы появились оттенки звуков, которые важны для солиста. Скрипка заключает в себе много тонкостей, их нужно учесть, если хочешь сделать хороший инструмент. Акустический прибор должен создавать такой резонанс, который мог бы приводить в движение все вокруг, весь воздух наполнять звуком. Если инструмент сделан правильно, то на задних рядах зала будет слышно даже лучше, чем на первых», — объясняет монах.

В мастерской есть много реставрационных уникальных скрипок. 

«Кстати, у нас сейчас на реставрации итальянская скрипка Фердинандо Гальяно 1760 года. А эта скрипка из Венеции, эта — из Неаполя… Получается такой маленький кусочек Италии в ЛНР», — рассказывает настоятель монастыря.

К материалу, из которого делают скрипки, предъявляется множество требований: нужно лет 30, чтобы материал можно было применить для изготовления инструмента. 

«Хороший материал найти непросто, но мы берем его у возрастных мастеров, которые уже отходят от дел. Они все очень по-русски заготавливали древесину так, что и сейчас хватит на целый завод», — добавляет мастер.

За основу монахи берут эталонную форму Страдивари 1715 года. Каждый элемент скрипки имеет определенный смысл. 

«Даже инкрустация здесь неспроста. Она не только придает эстетически вид, но и оберегает инструмент: если на скрипку придется удар, то одна маленькая полоска дерева предохранит всю конструкцию от раскола», — объясняет он.

Работа над каждой скрипкой занимает от одного месяца до полугода. Потом еще целый год скрипка должна «постоять». Сколько инструментов было сделано в монастырской мастерской, отец Варфоломей ответить затрудняется: «долго считал, но потом сбился, остановившись на цифре 100».

Теперь, когда монастырь находится на освобожденной территории ЛНР, сюда приезжают музыканты и дают скрипичные концерты. Сам отец Варфоломей играет больше для себя. 

«Чтобы что-то делать хорошо, надо заниматься одним делом – либо скрипки мастерить, либо играть. Я, скорее, играю для того, чтобы проверить звучание», — признается он.

О цене своих скрипок отец Варфоломей говорит неохотно. 

«Европейским солистам продавать готовый инструмент намного выгоднее – там очень высокие цены. Но для нас важнее, чтобы монастырская скрипка звучала на нашей земле. Мы не гонимся за бизнесом. Цена скрипки зависит от того, какие требования к ней предъявляются. В среднем одна скрипка стоит порядка 500 тысяч рублей», — говорит мастер.

Каждый год монастырь «помогает инструментом какому-нибудь музыканту». Недавно монастырские скрипки взяла Новгородская область для музыкантов своего камерного оркестра филармонии. Сейчас отец Варфоломей делает инструмент для Петра Лундстрема из Москвы.

В мастерской работают три основных мастера, но отец Варфоломей мечтает, чтобы в ЛНР образовалась крепкая скрипичная школа, где будут готовить профессиональных скрипичных мастеров.

Российские военнослужащие часто заходят в монастырь помолиться. Зачастую отца Варфоломея зовут в военный госпиталь, чтобы причастить и исповедовать раненых. 

«Мы стараемся что-то для них сделать… Многим сложно морально выдержать, когда смерть так рядом, когда убивают товарища. Многим просто хочется поговорить с кем-то, облегчить свою душу. Священник может помочь даже лучше, чем любой психолог. Мы должны уделить внимание человеку, которому предстоит идти туда, где смерть и нужны внутренние силы преодолеть страх. Многие наши священники ездят на передовую, служат там молебны, даже проводят таинство крещения. У нас ведь, как в русской поговорке: пока гром не грянет, мужик не перекрестится», — говорит настоятель монастыря.

По его словам, многие верующие люди стараются помогать фронту – кто-то рублем, кто-то одеждой, кто-то донорской кровью: «Но они это делают тихо, не под камеру, делают это для Бога, для своих защитников».